Шахматные ловушки

Ловушки в дебютах.

Открытые дебюты:


Полуоткрытые дебюты:


Закрытые дебюты:

Интересные факты про шахматы

Интересные факты про шахматы

Интервью с Каспаровым (2005 год)
Москва, 21 октября 2005 года.
— Гарри, так совпало, что мы беседуем с вами в день похорон Алек-сандра Яковлева — человека, сыгравшего в вашей жизни огромную роль. Действительно, если бы не его своевременное вмешательство, вас могли дисквалифицировать перед стартом второго матча с Карповым, того самого, в котором вы завоевали корону.
— Наше знакомство с Александром Николаевичем состоялось двадцать лет назад, когда матчи на первенство мира еще находились под контролем ЦК КПСС, особенно этот контроль усилился в связи со скандалами, сопровождавшими наш первый, безлимитный матч в Колонном Зале. Хотя Брежнева уже не было, его знаменитое обращение к Карпову: «Взял корону, так держи ее» по-прежнему воспринималось как прямое указание — шахматный трон должен занять «свой» человек. В самом деле, вынашивались планы моей дисквалификации, и, судя по всему, они были близки к реализации. Тем более что повод подвернулся вполне подходящий — мое интервью журналу «Шпигель». Хотя в нем я лишь робко намекнул о нарушении моих прав в первом матче, ставить под сомнение действия любой инстанции по-прежнему означало покуситься на основы строя со всеми вытекающими последствиями.
Но тут в ЦК появился новый начальник отдела агитации и пропа-ганды Александр Яковлев, и ситуация начала постепенно меняться. Незадолго до повторного матча меня вытащили со сборов, — я при-летел на заседание шахматной федерации, где мне должны были объявить «приговор». Но неожиданно пар ушел в свисток — меня немного пожурили и отпустили «на свободу». А вскоре я понял, в чем тут дело: казавшийся совершенно невероятным финал, хеппи-энд был связан с переменами в идеологическом управлении ЦК КПСС.
За несколько недель до старта я отправился в ЦК к Александру Николаевичу, чтобы выяснить свои перспективы, все еще смутные. Я привык, что в этой организации, как бы сказать помягче, все на одно лицо, все говорят одним и тем же казенным языком, и не испытывал особого оптимизма. И вдруг вижу в кабинете начальника отдела агитации и пропаганды, где раньше меня принимал Стукалин, о котором сейчас лучше умолчать, сидит приятный человек и смотрит на меня с легкой иронией. Я принес какой-то очередной документ, в которых поднаторел, — сетовал в нем на дискриминацию, отсутствие паритета и т. д. Яковлев взял его, внимательно прочитал, потом сунул куда-то в ящик и произнес слова, ставшие для меня шоком: «Молодой человек, вы сильно злоупотребляете прилагательными». Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись. Я понял, что этот человек думает совсем иначе, он в состоянии нормально реагировать на любую жизненную коллизию. Одним словом, луч света в темном царстве. Вернувшись домой, я сказал маме: «Ты знаешь, кажется, мне разрешили выиграть матч у Карпова».
Лишь спустя много лет Александр Николаевич признался мне, что написал докладную записку в Секретариат ЦК о том, что судьба поединка должна решаться не в партийных кабинетах, а за доской. Тем паче, что играют два советских шахматиста. Окончательное решение принимал Горбачев, который поддержал Яковлева. Поз-днее мой спаситель рассказал об этом в своей книге «Сумерки».
— Отступим на полгода назад, когда в вашем первом матче с Кар-повым счет 5:1 в пользу соперника превратился сначала в 5:2, а затем в 5:3. Матч был прерван и назначен второй. У большинства шахматистов не вызывало сомнений, почему Кампоманес остановил игру. Но есть люди, в том числе ваш исторический соперник, которые, ссылаясь на покойного Алиева и какие-то архивы ЦК, считают, что это было сделано в ваших интересах.
— Очевидно, вопрос решался не на уровне Кампоманеса или Севастьянова (тогдашние президенты ФИДЕ и Шахматной федерации СССР — Е. Г.). Кампоманес находился под определенным давлением людей, требующих прекратить этот марафон. Но делалось это безусловно ради Карпова, поскольку я на этот процесс никак влиять не мог. Если речь идет о вмешательстве Гейдара Алиева, то полагаю, единственное, чего он добился, — сорвал главную задумку организаторов переноса матча, согласно которой второй раунд должен был начаться со счета 2:0 в пользу моего соперника. Начинать лимитный матч с такого счета, давая еще и ничью вперед, было бы самоубийством, и я бы никогда не согласился. Присутствующие на пресс-конференции в гостинице «Спорт» помнят, как Карпов бросил Кампоманесу: «Вы не то сделали, господин президент!» Именно назначение второго матча с форой было ключевым, но Кампоманес так и не решился пойти на это. Именно в этом скорее всего проявилось влияние Алиева. На эту тему можно долго говорить, но есть одно обстоятельство, которое ставит все точки над «1»: когда нам выдали окончательный текст решения о прекращении матча, Карпов подписал его, а я нет. И Кампоманес произнес историческую фразу, попавшую во все документы: «Карпов согласился, Каспаров подчинился».
— Но Карпов утверждает, что его подставили.
— Если кто-то и подставил, то его собственное окружение, бли-жайшие сподвижники. Хорошо помню, как Севастьянов убеждал Карпова: «Толя подписывай, это хорошая бумага!». Если бы Карпов не хотел — вы что смеетесь, при счете 5:3 прекращать матч! — он бы никогда этого не сделал. В тот момент он исходил из того, что до следующего матча есть время, а значит, и много разных не шахматных ходов, как со мной расправиться.
Кстати, в 5-м томе «Моих великих предшественников», посвященном Корчному и Карпову, содержится подробный рассказ об их матчах в Багио и Мерано. Я тщательно, с двух сторон, проанализировал сыгранные ими партии и пришел к выводу, что на Карпова и его лагерь на финише нашего первого поединка давил призрак Багио — не дай бог что-нибудь случится. Ведь там, как и у нас, было 5:2, а вскоре стало 5:5. Поэтому Карпов понял, что необходимо во чтобы то ни стало прекратить испытание — опять пошла полоса неудач, и это жутко его нервировало. После двух поражений подряд ему было невероятно тяжело психологически, если вообще возможно было играть. Принятое решение об остановке поединка логически вытекало из его предыдущего опыта.
— 9 ноября — у вас крупный юбилей. В этот день двадцать лет назад в Зале им. П. Чайковского вы выиграли последнюю, 24 партию второго поединка с Карповым и завоевали корону. Как вы не раз признавались, это был самый счастливый день в вашей жизни. Но по странному стечению обстоятельств именно в юбилейном году вы приняли решение оставить шахматы ради активного участия в политической жизни страны. Какие мысли посещают вас в эти дни — радостные или печальные?
— Юбилей — всегда радостное событие. Как раз сейчас я работаю над двумя томами «Моих великих предшественников», 6-м и 7-м — «Все матчи с Карповым». Строго говоря, эти матчи немного выходят за рамки задуманного. Но чтобы полностью осветить развитие шахматной мысли и проследить процесс превращения игры из полумистической, полупрофессиональной в предыдущих веках в современные шахматы, необходимо изучить и пять наших поединков. Любопытно, что последняя партия 6-го тома, основательно проанализированная, — как раз та самая 24-я, сыгранная 9 ноября 1985-го. Двадцать лет промелькнуло, а я подсознательно все еще возвращаюсь к ней. С помощью мощных компьютеров пытаюсь до конца разобраться, что в ней произошло.
Да, 9 ноября меня будут обуревать разные чувства. До сих пор не знаю, как отмечу этот день. Наверно, последую совету мамы и отпраздную в узком дружеском кругу. Потому что это не только мой праздник, но и ее. Это была победа всех, кто мне помогал, и в первую очередь мамы.
Конечно, какая-то грусть к празднику примешивается. Шахматная карьера подошла к концу. Может быть, это не совсем точное слово, ведь решение принято сознательно. Но если бы я не принял его, то как минимум нелегко было бы завершить этот фундаментальный шахматно-исторический труд.
— Но ведь не исключено, что вы разочаруетесь в политике, как уже не раз бывало, и вернетесь в шахматы...
— Раньше я лишь изредка участвовал в тех или иных политичес-ких акциях — выполнял свой гражданский долг. Но я четко знал, что на первом месте для меня шахматы. Мысль бросать их даже не приходила в голову, не было и больших пауз в игре. Но сейчас я принял решение не спонтанно, а после долгих размышлений. При этом считал, что нельзя уходить на излете, и выбрал точный момент: две победы подряд - в чемпионате России и в Линаресе, «турнирном чемпионате мира», — подвели итог. Вернуться в шахматы можно всегда - я еще не забыл, как ходят фигуры, — но сейчас у меня нет желания это делать.
— Только что у вас вышла политическая брошюра под названием «Позиция». Что для вас ценнее: эта книжка или книги про «шахматные позиции»?
— Не стоит сравнивать. Многотомник «Мои великие предшест-венники» — территория, на которой я чувствую себя, извините за самоуверенность, непререкаемым авторитетом. В какой-то мере это то, что я собираюсь оставить шахматам. Здесь я высказываю свою точку зрения, но близкую к абсолютной. В политических работах совсем иначе — я не претендую на абсолютную истину, спокойно воспринимаю то обстоятельство, что могу и ошибаться. Между прочим, помимо «Предшественников», я недавно завершил необычную книгу, в которой шахматы связываются с процессами принятия решений. Она выходит в 16 странах, в том числе у нас. В книге разобраны разные ситуации — военные, политические, судебные, и я пытаюсь предложить свое шахматное видение — как поступить в них оптимальным образом. Так что можно считать, что я не ушел из шахмат, а просто несколько сместил точку приложения сил.
— Поздравляю вас с юбилеем и все-таки желаю нарушить шахмат-ное правило: взять ход назад - и снова сесть за доску!
— Поздравления принимаю, «доску» не гарантирую.
* * *
Когда беседа уже практически закончилась, я достал из папки фотографию, которую он подарил мне в том далеком, 1980-м (см.
10- ю страницу второй вкладки).
— Давайте для порядка я распишусь на ней и сегодня, — улыб-нулся Гарри, поставил свой автограф и число. (Вот в чем смысл надписи на снимке: автор книги, с одной стороны, тогда еще активно занимался наукой, а с другой, перед началом беседы подарил юному чемпиону мира свою первую юмористическую книжку «Шахматные досуги».)
Вот такая история. Первое интервью я взял у Каспарова осенью 1980-го, когда его шахматная карьера только начиналась, второе — осенью 2005-го, когда уже завершилась. Выходит, следующее интервью состоится осенью 2030 года. Ну что ж, придется набраться терпения. Мне не привыкать.
Р.8. Судя по второму интервью, у Карпова и Каспарова не может быть ничего общего. Однако их дальнейшие взаимоотношения сложились довольно неожиданно. Один случай все перевернул: за участие в запрещенной демонстрации известного оппозиционера Каспарова на несколько дней арестовали. И тут Карпов проявил солидарность, поддержал его, передав в камеру шахматный журнал. Это произвело на Гарри столь сильное впечатление, что он выбросил из головы все обиды прежних лет.
Правда, это не помешало Каспарову разгромить исторического соперника в быстрые шахматы и блиц в Испании — в ностальгическом матче, посвященном 25-летию их марафона в Колонном зале. Но зато во время президентских выборов 13-й чемпион поддержал 12-го в борьбе против Илюмжинова. Гарри пытался «отомстить» за то, что президент так и не сумел помочь ему вернуться на шахматный трон... В результате Карпов и Каспаров объединили свои усилия, и пришлось Илюмжинову давать «сеанс одновременной игры» двум «К», обыгрывать сразу обоих. Впрочем, сделать это было несложно, ведь все понимали разницу между двумя кандидатами: Илюмжинов потратил многие годы жизни и десятки миллионов долларов на шахматы (в том числе на самого Карпова!), а Карпов, став президентом, скорее всего, использовал бы свой новый пост для дальнейшего обогащения.
При совместном обсуждении шахматных вопросов экс-чемпионы мира договорились категорически избегать политических тем, хотя в наше политизированное время не совсем понятно, как это сделать. Когда Путин организовал так называемый Национальный фронт спасения, Карпов был тут как тут — запах власти всегда манит его. И он не прогадал — вскоре стал депутатом от ЕдРа (в народе — партии жуликов и воров), совершенно неприемлемой для Каспарова. Представляю, насколько трудно делать что-то общее этим двум антиподам
Добавил 2015 May 25 6Barsik9
Чтобы добавить историю к себе на стену, нажми "Рассказать друзьям" и в поле "Ваш комментарий" Вставь эту историю.